Популярные статьи

воскресенье, 6 декабря 2020 г.

Интеллектуальный экстремизм или защита прав?


Ко мне обратился доверитель со следующей проблемой.

К нему были предъявлены исковые требования о взыскании компенсации за незаконное использование товарного знака и результатов интеллектуальной деятельности.

Взыскиваемая сумма определенная истцом составляла 50 000 руб. В обоснование требований, кроме прочего, была приложена видеозапись процесса покупки товара-игрушки стоимостью 100 руб. 

На упаковке проданной игрушки располагалось словесное и изобразительное обозначение  защищенные двумя товарными знаками - название “PJMasks”, и изображение представляющее из себя три фигуры из мультипликационного сериала “Герои в масках” (Кэтбой, Аллет, Гекко). Эти три героя изображенные вместе, как раз, имели защиту по второму товарному знаку. 

Истец просил взыскать с моего доверителя компенсацию, которую он рассчитал следующим образом:

10 000 руб. - за незаконное использование словесного изображения “PJMasks” (товарный знак №608987)

10 000 руб. - за незаконное использование изображения трех “Героев в маске” (товарный знак №623373)

10 000 руб. - за незаконное использование изобразительного искусства-рисунка Герои в масках -Аллет

10 000 руб.  - за незаконное использование изобразительного искусства-рисунка Герои в масках -Кэтбой

10 000 руб. - за незаконное использование изобразительного искусства-рисунка Герои в масках -Гекко

Сумма указанная истцом в размере 10 000 руб. не случайна. По закону размер компенсации, которую может требовать правообладатель, составляет от 10 000 руб. до 5 000 000 руб.

Законом предоставлен выбор правообладателю каким образом защищать свои права: это либо взыскание убытков, либо альтернативный способ - компенсация. При чем, если правообладатель требует компенсации, то он не должен доказывать понесенные им убытки.

При подготовки к делу, из анализа судебной практики, у меня сложилось впечатление, что если речь идет о взыскании компенсации, то ее размер должен быть либо меньше, либо равен сумме убытков, понесенных правообладателем в результате нарушения его прав. Так как существует позиция ВС РФ и Конституционного суда о том, что в случае многократного превышения размера компенсации над размером убытков, размер компенсации может быть уменьшен судом ниже минимального предела, предусмотренного законодательством, но в любом случае не более чем на 50% от заявленной суммы компенсации. Т.е. суд может уменьшить сумму компенсации в половину от заявленных требований.

При таком подходе, в моем понимании, возникает следующая проблема - каким образом доказать, что сумма требуемой компенсации многократно превышает размер убытков, которые к слову, должны поддаваться определению с разумной степенью достоверности, и должны быть доказаны, внимание, ответчиком, а не истцом. Как видно, в данном случае мы имеем отступление от общего правила, когда размер убытков доказывается лицом требующим их взыскания, которым, как правило выступает истец.

В принципе мне понятна логика нашего законодателя о выборе, предоставленном правообладателю, требовать компенсацию либо убытки. Очевидно, что взыскание компенсации в минимальном размере 10 000 руб., не потребует от правообладателя заморачиватся с обоснованием ее размера или представлять расчет убытков. Скажем так - получить компенсацию за нарушение прав в упрощенном порядке. Но почему то законодатель, не учел что “голь на выдумки хитра”. И взыскание такой компенсации в минимальном, а порой и в половинном размере, может противоречить принципам и основам гражданского законодательства - характер гражданско-правовой ответственности, недопустимости злоупотребления правом (статья 10 ГК РФ), разумности и справедливости (статья 6 ГК РФ).

Уверен, что должна соблюдаться определенная пропорциональность, по крайней мере в рассматриваемом мной деле, между стоимость проданной игрушки (100 руб.) и заявленной ко взысканию суммы компенсации 50 000 руб.

Мне представляется со всей очевидностью, даже без проведения экспертизы, что правообладатель, в рассматриваемом деле, не мог понести убытки в размере 50 000 руб., в результате продажи одной игрушки (а именно за продажу одной игрушки заявлен такой размер компенсации) моим доверителем.

Судебной практикой сформулирована позиция при которой правонарушителю предоставлено право заявить об уменьшении размера компенсации ниже установленных законом размеров. И при определенных условиях такое заявление может быть удовлетворено судом.

В рассматриваемом деле такое заявлении нами было заявлено.

Как мне кажется, действующее правовое регулирование, в части установления минимального предела размера компенсации, требует корректировки. Я полагаю, что минимальный размер компенсации не должен быть лимитированным, чтобы у судов была возможность снижения затребованных правообладателям сумм исходя из конкретной ситуации.

Суд уменьшил сумму иска, по сути взыскав за каждое из нарушений 8 000 руб. Вот ссылка на решение

Хочется отметить что В ГК РФ планируют закрепить право судов снижать компенсацию за нарушение права на товарный знак

Суды могут с учетом обстоятельств дела снизить компенсацию за нарушение исключительного права на товарный знак, если она многократно превышает убытки. Однако она не должна оказаться меньше стоимости права использования товарного знака или товаров, на которые его незаконно разместили. Такими правилами хотят дополнить положения ГК РФ о компенсации, которую можно потребовать в размере двойной стоимости данных товаров или права. Поправки внесли в Госдуму.

Эти изменения велел подготовить КС РФ. В июле 2020 года он выявил, что в ряде случаев суды не могли снизить компенсацию, если одним действием нарушено право только на 1 товарный знак.

Документ: Проект Федерального закона N 1100176-7 (https://sozd.duma.gov.ru/bill/1100176-7)

записаться на консультацию




среда, 27 мая 2020 г.

Неверная квалификация - не основание для отмены акта административного органа



Неправильная квалификация нарушения, не является основанием признавать вынесенное постановление полностью незаконным. Такое постановление суд должен отменить лишь в части, превышающей размер штрафа, исчисленного по надлежащему положению КоАП. К такому выводу пришёл Верховный суд при рассмотрении жалобы антимонопольного органа на судебный акт суда апелляционной инстанции

Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17 марта 2020 г. N 310-ЭС19-21527 по делу N А36-3763/2019:
Верховный Суд отменил апелляционное постановление и направил дело о признании незаконным и отмене постановления по делу об административном правонарушении на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, поскольку отсутствуют основания для полного признания указанного постановления незаконным, оно подлежит признанию таковым лишь в части, превышающей размер штрафа, предусмотренного за совершенное административное правонарушение

Председательствующий судья Д.В. Тютин 
Судьи

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда
Российской Федерации в составе:
председательствующего судьи Тютина Д.В.,
судей Антоновой М.К., Прониной М.В.
рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Управления Федеральной антимонопольной службы по Липецкой области на постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019 по делу N А36-3763/2019 Арбитражного суда Липецкой области
по заявлению общества с ограниченной ответственностью "Гамма" к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Липецкой области о признании незаконным и отмене постановления по делу об административном правонарушении,
при участии в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Администрации сельского поселения Долгоруковский сельсовет Долгоруковского муниципального района Липецкой области.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Тютина Д.В. и изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации
установила:
общество с ограниченной ответственностью "Гамма" (далее - ООО "Гамма", общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Липецкой области (далее - антимонопольный орган) о признании незаконным и отмене постановления по делу об административном правонарушении от 11.03.2019 N 048/04/14.32-38/2019, которым общество признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 4 статьи 14.32 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ), с применением наказания в виде административного штрафа в размере 100 000 рублей.
К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Администрация сельского поселения Долгоруковский сельсовет Долгоруковского муниципального района Липецкой области (далее - администрация).
Решением Арбитражного суда Липецкой области от 13.06.2019 (резолютивная часть от 03.06.2019), принятым в порядке упрощенного производства, в удовлетворении заявленного требования отказано.
Постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019 решение суда первой инстанции отменено, требование общества удовлетворено, оспоренное постановление антимонопольного органа признано незаконным и отменено.
В кассационной жалобе антимонопольный орган просит отменить постановление суда апелляционной инстанции, полагая его незаконным и необоснованным.
Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Тютина Д.В. от 17.01.2020 кассационная жалоба вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.
В отзыве на кассационную жалобу, направленном в Верховный Суд Российской Федерации, ООО "Гамма" полагает, что жалоба антимонопольного органа удовлетворению не подлежит.
Судебное заседание Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации проведено в соответствии с положениями части 6.1 статьи 291.12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также - АПК РФ) без вызова сторон.
Основаниями для отмены или изменения судебных актов в порядке кассационного производства в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов (часть 1 статьи 291.11 АПК РФ).
Изучив материалы дела, проверив в соответствии с положениями статьи 291.14 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта, Судебная коллегия считает, что обжалуемый судебный акт по делу подлежит отмене, с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, ввиду следующего.
Как следует из судебных актов и материалов дела, на основании договора от 30.03.2016, заключенного администрацией с обществом с ограниченной ответственностью "ВОРОНЕЖПРОЕКТ", последним разработана единая проектно-сметная документация на проведение работ по капитальному ремонту площади с. Долгоруково, ул. Тимирязева, на общую сумму 19 857 900 рублей, состоящая из следующих разделов (локально-сметных расчетов): доска почета и флагшток; эстрада, цветники, памятник, дополнительные работы; наружное электроосвещение и электрооборудование; наружное электроосвещение и электроснабжение; покрытие площади; благоустройство территории (покрытие площади); малые архитектурные формы (установка мелких конструкций); покрытие площадки; устройство парковки; сети канализации (земляные работы).
В период с 16.06.2017 по 23.11.2017 администрацией заключено 183 договора (стоимостью до 100 000 рублей каждый) с обществом с ограниченной ответственностью "Квант" (далее - ООО "Квант"), ООО "Гамма", предпринимателем Пановым И.Л., предпринимателем Кузьминой Н.Н., областным государственным унитарным предприятием "Липецкдоравтоцентр" на выполнение работ по объекту "Капитальный ремонт площади по адресу с. Долгоруково, ул. Тимирязева", на общую сумму 16 805 876,16 рубля, на основании пункта 4 части 1 статьи 93 Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд" (далее - Закон о контрактной системе). Предметом каждого из договоров являлись работы по указанному объекту.
По результатам оценки материалов и информации, поступивших из УФСБ России по Липецкой области, комиссией антимонопольного органа принято решение от 18.12.2018 N 9260-02, согласно которому в действиях администрации и общества признан факт нарушения пункта 4 статьи 16 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции), выразившегося в достижении и реализации соглашения об уклонении от исполнения требований действующего законодательства о проведении торгов и заключении договоров на выполнение работ по объекту "Капитальный ремонт площади по адресу с. Долгоруково, ул. Тимирязева" в нарушение порядка, предусмотренного действующим законодательством, что ограничивает доступ на рынок подрядных работ.
В отношении ООО "Гамма" составлен протокол от 25.02.2019 N 048/04/14.32-38/2019 об административном правонарушении, предусмотренном частью 4 статьи 14.32 КоАП РФ, и принято оспоренное постановление от 11.03.2019 N 048/04/14.32-38/2019.
Суд первой инстанции, принимая решение и отказывая в удовлетворении требования общества, руководствовался, в том числе, нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, Закона о контрактной системе, Закона о защите конкуренции, КоАП РФ, учел разъяснения, данные в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", и пришел к выводу о наличии в деянии общества состава вмененного административного правонарушения.
Суд апелляционной инстанции, принимая постановление от 06.09.2019 и отменяя решение суда первой инстанции, руководствовался теми же нормами права, но пришел к выводу, что в соответствии с изменениями, внесенными в КоАП РФ Федеральным законом от 17.04.2017 N 74-ФЗ и вступившими в силу с 28.04.2017, действия общества подпадали под диспозицию части 6 статьи 14.32 КоАП РФ, что улучшает положение лица, привлекаемого к административной ответственности. Таким образом, по мнению суда апелляционной инстанции, оспоренное постановление антимонопольного органа содержит неправильную квалификацию правонарушения и подлежит признанию незаконным и отмене.
Между тем судом апелляционной инстанции не учтено следующее.
В силу части 4 статьи 14.32 КоАП РФ (введенной Федеральным законом от 17.04.2017 N 74-ФЗ, вступившим в силу 28.04.2017) заключение хозяйствующим субъектом недопустимого в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации соглашения либо участие в нем, за исключением случаев, предусмотренных частями 1 - 3 настоящей статьи, - влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от пятнадцати тысяч до тридцати тысяч рублей; на юридических лиц - от одной сотой до пяти сотых размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо размера суммы расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, но не менее ста тысяч рублей, а в случае, если сумма выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо сумма расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, превышает 75 процентов совокупного размера суммы выручки правонарушителя от реализации всех товаров (работ, услуг) или административное правонарушение совершено на рынке товаров (работ, услуг), реализация которых осуществляется по регулируемым в соответствии с законодательством Российской Федерации ценам (тарифам), - от двух тысячных до двух сотых размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, но не менее пятидесяти тысяч рублей.
Часть 6 статьи 14.32 КоАП РФ (также введенная Федеральным законом от 17.04.2017 N 74-ФЗ, вступившим в силу 28.04.2017) предусматривает, что осуществление хозяйствующим субъектом недопустимых в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации согласованных действий - влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от десяти тысяч до двадцати тысяч рублей; на юридических лиц - от одной сотой до трех сотых размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо размера суммы расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, но не менее пятидесяти тысяч рублей, а в случае, если сумма выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо сумма расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, превышает 75 процентов совокупного размера суммы выручки правонарушителя от реализации всех товаров (работ, услуг) или административное правонарушение совершено на рынке товаров (работ, услуг), реализация которых осуществляется по регулируемым в соответствии с законодательством Российской Федерации ценам (тарифам), - от одной тысячной до одной сотой размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, но не менее пятидесяти тысяч рублей.
Законопроект N 52643-7, впоследствии принятый в виде Федерального закона от 17.04.2017 N 74-ФЗ, в ходе законодательного процесса не получил принципиальных изменений применительно к коррекции статьи 14.32 КоАП РФ. По указанной причине в данной части возможен анализ, в том числе, пояснительной записки к нему. В соответствии с этим документом для пресечения картелей меры административной ответственности должны быть усилены. В то же время для пресечения иных антиконкурентных соглашений они либо достаточны, либо могут быть снижены. Так, законопроектом предлагалось установить в отдельных частях статьи 14.32 КоАП РФ уменьшение размера административной ответственности за различные антиконкурентные соглашения и согласованные действия по мере снижения их общественной опасности.
Ранее действовавшая редакция статьи 14.32 КоАП РФ предусматривала 3 части, а вследствие принятия Федерального закона от 17.04.2017 N 74-ФЗ имела место дифференциация составов правонарушений и применяемых санкций. Так, части 4 и 6 новой редакции указанной статьи представляют собой уточнение положений предшествовавшей редакции части 1 статьи 14.32 КоАП РФ.
В соответствии с редакцией части 1 статьи 14.32 КоАП РФ, действовавшей до 28.04.2017, заключение хозяйствующим субъектом недопустимого в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации соглашения, а равно участие в нем или осуществление хозяйствующим субъектом недопустимых в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации согласованных действий - влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей либо дисквалификацию на срок до трех лет; на юридических лиц - от одной сотой до пятнадцати сотых размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо размера суммы расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо от одной десятой до одной второй начальной стоимости предмета торгов, но не более одной двадцать пятой совокупного размера суммы выручки правонарушителя от реализации всех товаров (работ, услуг) и не менее ста тысяч рублей, а в случае, если сумма выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо сумма расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, превышает 75 процентов совокупного размера суммы выручки правонарушителя от реализации всех товаров (работ, услуг) или административное правонарушение совершено на рынке товаров (работ, услуг), реализация которых осуществляется по регулируемым в соответствии с законодательством Российской Федерации ценам (тарифам), - в размере от трех тысячных до трех сотых размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, либо размера суммы расходов правонарушителя на приобретение товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение, но не менее ста тысяч рублей.
При этом, позиция суда апелляционной инстанции, в соответствии с которой оспоренное постановление антимонопольного органа содержит неправильную квалификацию правонарушения и подлежит признанию незаконным и отмене в полном объеме, не может быть поддержана.
В соответствии с правовыми позициями Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в Определении от 28.03.2018 N 305-АД17-18495 (процитировано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018), а также в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях", в подобной ситуации не имеется оснований для полного признания постановления административного органа незаконным - оно подлежит признанию таковым лишь в части, превышающей размер штрафа, исчисленного по надлежащему положению КоАП РФ.
При таких обстоятельствах, Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемый акт суда апелляционной инстанции подлежит отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Руководствуясь статьями 176, 291.11 - 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации
определила:
постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019 по делу N А36-3763/2019 Арбитражного суда Липецкой области отменить.
Направить дело на новое рассмотрение в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд.



понедельник, 25 мая 2020 г.

Минстрой представил новые предложения по поддержке строительной отрасли

Минстрой предложил:

- использовать средства компенсационных фондов СРО в сфере строительства на возвратной основе в период с 1 апреля 2020 г. по 1 января 2021 г. на финансирование строек, выполняемых членами СРО;

- предусмотреть досрочный возврат средств, используемых в качестве гарантийного удержания по государственным или муниципальным контрактам на строительно-монтажные работы;

- исключить необходимость предоставления банковских гарантий по таким контрактам при наличии казначейского сопровождения и авансирования строительства в объеме до 35%.

Письмо Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ от 13 апреля 2020 г. N 14292-ОС/02

Минстрой России рассмотрел обращение по вопросу учета предложений по поддержке строительных предприятий и по преодолению кризисных явлений в строительной сфере, направленное письмом Минэкономразвития России от 9 апреля 2020 г. N Д24и-10857, и сообщает следующее.

Правительством Российской Федерации утвержден План первоочередных мероприятий (действий) по обеспечению устойчивого развития экономики в условиях ухудшения ситуации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции от 17 марта 2020 г. N 2182п-П13 (далее - План), содержащий в том числе мероприятия по поддержке строительной отрасли, представленные НОСТРОЙ.

Во исполнение пункта 2.14 Плана уже принят Федеральный закон от 1 апреля 2020 г. N 98-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций", положениями которого в том числе вводится мораторий на возбуждение дел о банкротстве, определяются условия изменения сроков и цены государственных и муниципальных контрактов, Правительство Российской Федерации наделяется дополнительными полномочиями.

В рамках реализации указанных полномочий Правительством Российской Федерации уже приняты постановления от 2 апреля 2020 г. N 423 "Об установлении особенностей применения неустойки (штрафа, пени), иных финансовых санкций, а также других мер ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договорам участия в долевом строительстве, установленных законодательством о долевом строительстве, и об особенностях включения в реестр проблемных объектов многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости, в отношении которых застройщиком более чем на 6 месяцев нарушены сроки завершения строительства (создания) многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости и (или) обязанности по передаче объекта долевого строительства участнику долевого строительства по зарегистрированному договору участия в долевом строительстве" и от 3 апреля 2020 г. N 440 "О продлении действия разрешений и иных особенностях в отношений разрешительной деятельности в 2020 году".

В соответствии с пунктом 10 Поручения Заместителя Председателя Правительства Российской Федерации М.Ш. Хуснуллина от 7 апреля 2020 г. N МХ-П16-2955кв Минстрой России направил в Правительство Российской Федерации дополнения в План, в том числе предусматривающие возможность использования средств компенсационных фондов саморегулируемых организаций в сфере строительства на возвратной основе на период с 1 апреля 2020 г. по 1 января 2021 г. на финансирование строек, осуществляемых членами таких организаций, а также досрочный возврат средств, используемых в качестве гарантийного удержания по государственным или муниципальным контрактам на строительно-монтажные работы, исключение необходимости предоставления банковских гарантий по таким контрактам при наличии казначейского сопровождения и возможность их авансирования строительства в объеме до 35%.

Предложения НОСТРОЙ, не связанные с антикризисными мерами, принимаемыми в связи реализации мероприятий по противодействию коронавирусной инфекции, будут по возможности учтены в рамках работы Минстроя России по совершенствованию законодательства Российской Федерации.


Директор
Правового департамента

О.В. Сперанский

Получатель субсидии определяется по основному виду деятельности


ФНС разъяснила, что порядок получения субсидий субъектами МСП из наиболее пострадавших отраслей и перечень таких отраслей установлены Правительством. Получатель средств определяется по основному виду экономической деятельности, информация о котором содержится в ЕГРЮЛ либо ЕГРИП по состоянию на 1 марта 2020 г.

Письмо Федеральной налоговой службы от 14 мая 2020 г. N БС-3-11/3662@

Федеральная налоговая служба, рассмотрев интернет-обращение по вопросу пересмотра условий для получения субсидии субъектами малого предпринимательства, пострадавшими от коронавируса, сообщает следующее.
Перечень отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции, утвержден постановлениемПравительства Российской Федерации от 03.04.2020 N 434 (с учетом изменений и дополнений).

Правила и условия получения субсидий субъектами малого и среднего предпринимательства, которые заняты в сферах деятельности, наиболее пострадавших в условиях ухудшения ситуации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 24.04.2020 N 576 "Об утверждении Правил предоставления в 2020 году из федерального бюджета субсидий субъектам малого и среднего предпринимательства, ведущим деятельность в отраслях Российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции" (далее - Правила).

В целях Правил получатель субсидии определяется по основному виду экономической деятельности, информация о котором содержится в Едином государственном реестре юридических лиц либо Едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей по состоянию на 1 марта 2020 года.

Дополнительно сообщается, что изменение Правил не относится к компетенции ФНС России.


Действительный государственный
советник Российской Федерации 2 класса

С.Л. Бондарчук


Уменьшаем НДФЛ от продажи подаренной квартиры


Облагаемый НДФЛ доход от продажи после 1 января 2019 г. полученного в дар имущества может быть уменьшен на документально подтвержденные расходы дарителя на приобретение этого имущества.

По мнению ФНС, к указанным расходам можно отнести затраты дарителя на погашение процентов по ипотечному (целевому) займу, фактически использованному им на приобретение объекта недвижимости.

Письмо Федеральной налоговой службы от 15 мая 2020 г. N БС-4-11/8064@
"О рассмотрении запроса"

Федеральная налоговая служба рассмотрела письмо и сообщает следующее.

Согласно пункту 1 статьи 210 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Кодекс) при определении налоговой базы по налогу на доходы физических лиц учитываются
все доходы налогоплательщика, полученные им как в денежной, так и в натуральной форме, или право на распоряжение которыми у него возникло, а также доходы в виде материальной выгоды, определяемой в соответствии со статьей 212 Кодекса.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 220 Кодекса при определении размера налоговой базы по налогу на доходы физических лиц налогоплательщик имеет право на получение имущественного налогового вычета при продаже имущества.

На основании подпункта 1 пункта 2 статьи 220 Кодекса имущественный налоговый вычет, предусмотренный подпунктом 1 пункта 1 статьи 220 Кодекса, предоставляется в размере доходов, полученных налогоплательщиком в налоговом периоде от продажи жилых домов, квартир, комнат, включая приватизированные жилые помещения, дач, садовых домиков или земельных участков или доли (долей) в указанном имуществе, находившихся в собственности налогоплательщика менее минимального предельного срока владения объектом недвижимого имущества, установленного в соответствии со статьей 217.1 Кодекса, не превышающем в целом 1 000 000 рублей.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 220 Кодекса установлено, что вместо получения имущественного налогового вычета по налогу на доходы физических лиц в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 220 Кодекса налогоплательщик вправе уменьшить сумму своих облагаемых налогом доходов на сумму фактически произведенных им и документально подтвержденных расходов, связанных с приобретением этого имущества.

Федеральным законом от 29.09.2019 N 325-ФЗ "О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации" (далее - Федеральный закон N 325-ФЗ) подпункт 2 пункта 2 статьи 220 Кодекса дополнен абзацем восемнадцатым, в соответствии с которым, если при получении налогоплательщиком имущества в порядке наследования или дарения налог в соответствии с пунктами 18 и 18.1 статьи 217 Кодекса не взимается, при налогообложении доходов, полученных при продаже такого имущества, учитываются также документально подтвержденные расходы наследодателя (дарителя) на приобретение этого имущества, если такие расходы не учитывались наследодателем (дарителем) в целях налогообложения, за исключением случаев, предусмотренных подпунктами 3 и 4 пункта 1 статьи 220 Кодекса.

В соответствии с пунктом 15 статьи 3 Федерального закона N 325-ФЗ положения абзаца восемнадцатого подпункта 2 пункта 2 статьи 220 Кодекса применяются в отношении доходов физических лиц, полученных начиная с налогового периода 2019 года.

Учитывая изложенное, при соблюдении условий, установленных абзацем восемнадцатым подпункта 2 пункта 2 статьи 220 Кодекса, облагаемый налогом доход от продажи после 1 января 2019 года полученного в дар имущества может быть уменьшен на документально подтвержденные расходы дарителя на приобретение этого имущества.

По мнению ФНС России, расходы налогоплательщика на погашение процентов по целевым займам (кредитам), фактически использованным им на приобретение недвижимого имущества, могут быть учтены в составе документально подтвержденных расходов, связанных с приобретением этого имущества, уменьшающих налоговую базу по налогу на доходы физических лиц в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 220Кодекса.

Таким образом, в рассматриваемом случае, облагаемый налогом доход от продажи в 2019 году полученной в дар квартиры может быть уменьшен на документально подтвержденные расходы дарителя на погашение процентов по ипотечному (целевому) займу, фактически использованному им на приобретение указанного объекта недвижимого имущества.


Действительный государственный
советник Российской Федерации
2 класса

С.Л. Бондарчук

воскресенье, 24 мая 2020 г.

Когда срочный трудовой договор не может быть заключён

Заключить срочный трудовой договор для выполнения заведомо определенной работы нельзя, если такая работа относится к обычной уставной деятельности работодателя

Постановление Конституционного Суда РФ от 19 мая 2020 г. N 25-П

До последнего времени многие суды общей юрисдикции не видели препятствий для заключения срочного трудового договора с работником на время исполнения обязанностей работодателя перед третьим лицом по договорам подряда, оказания услуг и т.д. на основании абзаца восьмого части первой статьи 59 ТК РФ (см., например, определения Восьмого КСОЮ от 05.03.2020 N 8Г-3656/2020, Кемеровского облсуда от 19.11.2019 N 33-12362/2019, Московского горсуда от 18.07.2018 N 33-31288/2018).

Однако теперь при применении такого подхода придется учитывать позицию Конституционного Суда РФ, который на прошлой неделе
рассмотрел вопрос о соответствии абзаца восьмого части первой статьи 59 ТК РФ Конституции РФ. Напомним, что согласно данной норме срочные трудовые договоры заключаются с лицами, принимаемыми для выполнения заведомо определенной работы в случаях, когда ее завершение не может быть определено конкретной датой. С жалобой на эту норму обратился бывший работник частной охранной организации, в которой он трудился охранником. С работником постоянно заключались трудовые договоры сроком на один год для охраны объектов клиентов работодателя. Когда работника в конце концов уволили, он попытался оспорить правомерность заключения с ним именно срочных трудовых договоров. Однако суды общей юрисдикции никаких нарушений в этом не усмотрели. Судьи указывали, что ежегодное заключение с охранниками срочных трудовых договоров было обусловлено срочным характером гражданско-правовых договоров об оказании охранных услуг, заключенных работодателем с заказчиком такого рода услуг. Поскольку прекращение договоров об оказании охранных услуг и незаключение их на новый срок исключало бы для работодателя возможность обеспечить охранников другой работой по определенной трудовым договором трудовой функции, трудовые отношения не могли быть установлены на неопределенный срок. Факт же многократного заключения срочных трудовых договоров не свидетельствует о бессрочном характере имевших место трудовых отношений, поскольку выполняемая работа была заведомо ограничена определенным сроком.

Тогда работник решил потребовать признания неконституционной нормы абзаца восьмого части первой статьи 59 ТК РФ, поскольку она позволяет работодателю многократно заключать с работниками срочные трудовые договоры на выполнение одной и той же работы в целях обеспечения исполнения своих обязательств по заключенным им гражданско-правовым договорам об оказании услуг, относящихся к его уставной деятельности, со ссылкой исключительно на срочный характер таких гражданско-правовых договоров и, как следствие, увольнять работников в связи с истечением срока трудового договора, хотя характер выполняемой ими работы в действительности не препятствует установлению трудовых отношений на неопределенный срок.

Однако Конституционный Суд в самой по себе норме изъянов не усмотрел. Данное законоположение предполагает, что заключение срочного трудового договора в указанном случае обусловлено объективной невозможностью установления трудовых отношений на неопределенный срок в силу заведомо ограниченного периода выполнения работы, являющейся предметом данного трудового договора. При этом конкретная дата завершения этой работы - в силу ее характера или условий выполнения - на момент заключения трудового договора не может быть точно определена.

Таким образом, заключение срочного трудового договора по основанию, предусмотренному абзацем восьмым части первой статьи 59 ТК РФ, будет правомерным лишь при условии, что работа, для выполнения которой заключается соответствующий трудовой договор, объективно носит конечный, и в этом смысле - срочный, характер, что, в свою очередь, исключает возможность продолжения трудовых отношений между сторонами данного договора после завершения указанной работы.

Такое правовое регулирование основано на учете специфики работы, подлежащей выполнению в рамках конкретного трудового договора и предопределяющей его условия (в том числе в части срока его действия), а потому само по себе не может расцениваться как не согласующееся с конституционными предписаниями.

В то же время судьи отметили, что, действуя в качестве самостоятельного хозяйствующего субъекта и участника гражданского оборота, к сфере ответственности которого относится заключение гражданско-правовых договоров и их пролонгация, выбор контрагентов и их замена и т.п., работодатель самостоятельно несет и все риски, сопутствующие осуществляемому им виду экономической деятельности. Вступая в договорные отношения с иными участниками гражданского оборота, именно он несет риски, связанные с исполнением им самим и его контрагентами своих договорных обязательств, сокращением общего объема заказов, расторжением соответствующих договоров и т.п. Работник же, выполняя за заработную плату лишь определенную трудовым договором трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, не является субъектом осуществляемой работодателем экономической деятельности, а потому не может и не должен нести каких бы то ни было сопутствующих ей рисков и не обязан разделять с работодателем бремя такого рода рисков. В противном случае искажалось бы само существо трудовых отношений и нарушался бы баланс конституционных прав и свобод работника и работодателя.

Если в качестве работодателя выступает организация, уставная деятельность которой предполагает оказание каких-либо услуг третьим лицам, то предметом трудовых договоров, заключаемых с работниками, привлекаемыми для исполнения обязательств работодателя перед заказчиками услуг, является выполнение работы по обусловленной характером соответствующих услуг трудовой функции. При этом надлежащее исполнение таким работодателем обязанности по предоставлению своим работникам работы, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами, предполагает в числе прочего своевременное заключение им с иными участниками гражданского оборота договоров возмездного оказания услуг.

Истечение срока действия отдельного договора возмездного оказания услуг, как правило, не свидетельствует ни о прекращении работодателем - исполнителем услуг своей уставной деятельности в целом, ни о завершении работы его работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по такому гражданско-правовому договору, а потому и не освобождает работодателя от обязанности предоставить работникам работу в соответствии с трудовой функцией, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами. В случае же невозможности предоставления указанным работникам такой работы и, как следствие, возникновения у них вынужденной приостановки работы работодатель обязан оплатить им время простоя в соответствии с законодательством. При этом в данной ситуации изменение условий заключенных с работниками трудовых договоров, а равно и увольнение работников возможны только по основаниям и в порядке, предусмотренным трудовым законодательством.

Ограниченный срок действия гражданско-правовых договоров возмездного оказания услуг, заключенных работодателем с заказчиками соответствующих услуг, при продолжении осуществления им уставной деятельности сам по себе не предопределяет срочного характера работы, подлежащей выполнению работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по таким гражданско-правовым договорам, не свидетельствует о невозможности установления трудовых отношений на неопределенный срок, а значит, и не может служить достаточным основанием для заключения срочных трудовых договоров с работниками, трудовая функция которых связана с исполнением соответствующих договорных обязательств, и их последующего увольнения в связи с истечением срока указанных трудовых договоров. Таким образом, абзац восьмой части первой статьи 59 ТК РФ не может быть применен в качестве правового основания для заключения с этими работниками срочных трудовых договоров. Иное обессмысливало бы законодательное ограничение случаев заключения срочных трудовых договоров.

Сказанное тем более актуально в ситуации, когда между теми же сторонами на протяжении длительного времени многократно заключаются срочные трудовые договоры на выполнение работы по одной и той же должности (профессии, специальности). Факт многократности заключения срочных трудовых договоров для выполнения работы по одной и той же должности (профессии, специальности), как правило, свидетельствует об отсутствии обстоятельств, объективно препятствующих установлению трудовых отношений на неопределенный срок.

В итоге абзац восьмой части первой статьи 59 ТК РФ был признан не противоречащим Конституции РФ в той мере, в какой он по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не предполагает заключения с работником срочного трудового договора (в том числе многократного заключения такого договора на выполнение работы по одной и той же должности (профессии, специальности) в целях обеспечения исполнения обязательств работодателя по заключенным им гражданско-правовым договорам об оказании услуг, относящихся к его уставной деятельности, а также последующего увольнения работника в связи с истечением срока трудового договора, если срочный характер трудовых отношений обусловлен исключительно ограниченным сроком действия указанных гражданско-правовых договоров.

Указанный конституционно-правовой смысл абзаца восьмого части первой статьи 59 ТК РФ является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

При этом следует отметить, что абзац восьмой части первой ст. 59 ТК РФ является не единственным основанием для заключения срочных трудовых договоров, к которому прибегают работодатели в таких случаях. Зачастую трудовые договоры на время действия гражданско-правового договора с заказчиком заключаются работодателями со ссылкой, например, на абзац шестой части первой ст. 59 ТК РФ - для проведения работ, выходящих за рамки обычной деятельности работодателя (реконструкция, монтажные, пусконаладочные и другие работы), а также работ, связанных с заведомо временным (до одного года) расширением производства или объема оказываемых услуг (см., например, Обзор судебной практики по рассмотрению районными (городскими) судами Калининградской области гражданских дел во втором полугодии 2017 года, определение Тверского облсуда от 07.07.2016 N 33-2935/2016).

Однако, полагаем, что и здесь следует применять озвученные Конституционным Судом выводы. Сам по себе факт наличия у работодателя договора с заказчиком не дает оснований для заключения срочных договоров с работниками. Это возможно только в том случае, если работодатель может доказать, что работа, которая выполняется работодателем по заключенному им договору, выходит за рамки обычной деятельности, или что заключенный им договор предполагает больший объем работы, чем может выполнить имеющийся у работодателя штат работников, и ему необходимо нанять новых сотрудников для выполнения конкретно этого договора. Соответствующая позиция также представлена в судебной практике (см., например, определения Архангельского облсуда от 18.09.2019 N 33-5493/2019, Хабаровского краевого суда от 18.03.2016 N 33-1722/2016, Верховного Суда Республики Коми от 10.03.2016 N 33-842/2016, Алтайского краевого суда от 24.06.2015 N 33-5671/2015, Верховного Суда Республики Карелия от 10.07.2013 N 33-1837/2013).